החראות לא עשו לי שום הנחות
האזיקים, הפישוקים, שלילת המפתחות
והעיפו אותי לכל הרוחות מקולומביה הבריטית
בחושך, בשלג, התחלתי לצעוד לבד
שלושים קילומטר לעיר הקרובה
עם תיק וגיטרה וחטא הגאווה, עד שראיתי
שריף אחד עבר שם בעמק
אסף אותי לניידת שלו
זה חג המולד ונס כד השמן
שאלוהים יברך אותו
Ублюдки не сделали мне никаких поблажек.
Наручники, растопыривание ног, конфискация моих ключей,
и выкинули меня к черту из Британской Колумбии.
В темноте, в снегу я начал идти один,
тридцать километров до ближайшего города,
с сумкой и гитарой и грехом гордыни — пока не увидел,
как по долине проезжал один шериф,
подобрал меня в свой патрульный автомобиль.
Рождество и чудо кувшинчика с маслом —
да благословит его Бог.
הוריד אותי, נשארו להם שלושה חדרים
הם רצו מאה דולר, היו לי עשרים
יצאתי, נכנסתי לבר השיכורים הקרוב
הזמנתי לי בירה, חשבתי שוב ושוב על
הגבול המוזר שבין טיפשות וגאונות
ומיהרתי לקנות כובע של סנטה בחנות המזכרות
מצאתי חצר עם צלב על השלט
חבשתי אותו בדרכי אל המפתן
נקשתי חלש, הם פתחו לי את דלת
שאלוהים יברך אותם
Высадил меня; у них осталось три комнаты.
Они хотели сто долларов, у меня было двадцать.
Вышел, зашел в ближайшую пьянушку.
Заказал себе пиво, снова и снова думал
о странной границе между глупостью и гениальностью,
и поспешил купить колпак Санты в сувенирной лавке.
Нашел двор с крестом на вывеске,
нацепил его по пути к порогу,
постучал тихо — мне открыли дверь.
Да благословит их Бог.
שעה אחר כך חמקתי מהחלון
חזרתי לבר, לא הצלחתי לישון
היה שם ערב קריוקי, שתיתי המון
ואיזו אחת הזמינה אותי לגשת
רקדנו, איזה קאובוי התחיל לקנא
הצמיד אל הגב שלי את הקנה
-כששרתי, כנה, מלא כאב על נ
שות יום הגשם
תוך כמה שניות
קפצו עליו שניים
אחת הגניבה אותי מהמטבח לסמטה
ברחתי משם צועק אל השמיים
שאלוהים יברך אותה
Через час я выскользнул в окно,
вернулся в бар; уснуть не смог.
Там был вечер караоке; я много пил,
и какая-то пригласила меня подойти.
Мы танцевали; какой-то ковбой начал ревновать,
прижал к моей спине ствол,
когда я пел — искренне, полон боли — про
Rainy Day Women.
Через несколько секунд
двое на него набросились.
Одна незаметно вывела меня с кухни в переулок,
я убежал оттуда, крича к небесам —
да благословит ее Бог.
נכנסתי דרך הגראז' על הבהונות
שוכב על המיטה, מדפדף תחנות
נזכר איך הפשיטו הבני-זונות
זחוחים מעונג
אישוניי הם מרצדים לכאן ולכאן
מישו לאופרה לטניס שולחן
בסוף נכנעתי, בלעתי
כדור אחד וחצי של קלונקס
נרדמתי מיד, בוקר יצאתי
מוקדם לשדה, קטפתי פרחים
צירפתי מכתב תודה בו כתבתי
שאלוהים יברך אתכם
Зашел через гараж на цыпочках,
лежу на кровати, щелкаю каналы,
вспоминаю, как эти суки меня раздели,
самодовольные от наслаждения.
Зрачки у меня мельтешат туда-сюда,
от Иисуса к опере к настольному теннису.
В конце сдался, проглотил
полторы таблетки Клонекса,
сразу уснул; утром вышел
пораньше в поле, сорвал цветы,
приложил благодарственное письмо, где написал:
да благословит вас Бог.
שיחדתי נהג משאית מקומי
שיגרור לי את האוטו מהגבול הדרומי
נתתי לו את השעון שנתנה לי אימי
ואת הטבעת
הוא הסכים ולחץ לי חזק את היד
חיכיתי עד שישוב על המדרכה ליד
המלון, חושב פתאום אולי הוא עבד עליי
הייתי צריך לדעת
אבל אז מרחוק פתאום הוא הופיע
כמו מלאך העולה מעמק הבכה
חיבקתי אותו, הצבעתי אל הרקיע
שאלוהים
Подкупил местного водителя грузовика,
чтобы он отбуксировал мою тачку с южной границы.
Отдал ему часы, что подарила мне мама,
и кольцо.
Он согласился и крепко пожал мне руку.
Я ждал, пока он вернется, на тротуаре у
отеля, вдруг подумав, что он меня надул.
Я должен был догадаться.
Но тут издалека он вдруг появился,
как ангел, восходящий из Долины слез.
Я обнял его, указал на небо —
пусть Бог—
עצרתי לרגע
בתחנת דלק
ממלא את המיכל
בקפה זוועתי
הדלקתי את הרדיו
צוחק אל השלג
שאלוהים יברך אותי
Я остановился на мгновение
на заправке,
наполняя бак
своим ужасным кофе,
включил радио,
смеясь снегу,
да благословит меня Бог.