[בית ראשון]
גשם כבר יורד וזה חורף
תל אביב חסומה וגם חיפה
שב ילד שב, אני אומר לך שב
ושנינו נוסעים בדרכי עפר
מביט מבעד לזגוגית
יש לנו ארץ למה עוד אחת
בחוץ שקיעה של יום שני
וערבים מתפללים כי איזה חג
חבר למין מסע כזה בחורף מסתכל בי
רגליו קצרות אבל ראשו חכם
שנינו במנוסה, הכל פה זז, אומר לי
אתה גם אבא, אתה גם בן אדם
מביט מבעד לזגוגית
עיניים יש לו רגישות, כן כן
מוזר איך האויב הזר
נראה לא אנושי וגם פוחד
[Первый куплет]
Дождь уже идёт, и это зима.
Тель-Авив перекрыт, и Хайфа тоже.
Сядь, малыш, сядь, я говорю тебе — сядь.
И мы оба едем по грунтовым дорогам.
Гляжу сквозь стекло.
У нас есть страна — зачем ещё одна?
Снаружи закат понедельника.
А арабы молятся, потому что какой-то праздник.
Спутник такого путешествия зимой смотрит на меня.
Ноги у него короткие, но голова мудрая.
Мы оба в бегстве, здесь всё движется, — говорит мне:
Ты и отец, ты и человек.
Гляжу сквозь стекло.
Глаза у него чуткие, да-да.
Странно, как чужой враг
выглядит не по‑человечески и тоже боится.
[פזמון]
יש לי אישה, זאת אמא שלך
ניסע, ניסע, אולי נגיע עד מחר
אם לא נאט, לא נביט, לא נשים לב לפרטים
לא נגיע לארץ חדשה
לא נגיע, נגיע, נגיע לארץ חדשה
[Припев]
У меня есть жена — это твоя мама.
Поедем, поедем, может, доберёмся к завтрашнему дню.
Если мы не замедлим, не оглянемся, не обратим внимания на детали,
мы не попадём в новую страну.
Не попадём, попадём, попадём в новую страну.
[בית שני]
שתי כבשים עולות על אם הדרך
לא נדרוס אותן, אנחנו לא דורסים
שב ילד, שב
אני אומר לך שב
חלב בשפע זה לא אומר ניסים
שולף מצלמה של כיס
חושב שגן העדן מדוייק
מכחיש שקר לו
ומצלם כדי שנזכור מה שהיה
קראתי בעיתון על אחת בת מאה
שכל חייה עשתה מעשים טובים
שב ילד, שב
אני אומר לך שב
לא כל האנשים נולדו רעים
מזמן, היא מתה די מזמן
אביך הוא ימות גם יום אחד
לא, גן העדן לא קיים
אולי קיימת ארץ חדשה
[Второй куплет]
Две овцы выходят на шоссе.
Мы их не раздавим, мы не давим.
Сядь, малыш, сядь,
я говорю тебе — сядь.
Изобилие молока — это не значит чудеса.
Достаёт карманную камеру.
Считает, что рай — вещь точная.
Отрицает, что ему холодно,
и снимает, чтобы мы запомнили, как было.
Прочитал в газете о женщине ста лет,
которая всю жизнь делала добрые дела.
Сядь, малыш, сядь,
я говорю тебе — сядь.
Не все люди рождены злыми.
Давно — она умерла уже довольно давно.
Твой отец тоже однажды умрёт.
Нет, рая не существует.
Может быть, существует новая страна.
[בית שלישי]
גשם כבר יורד וזה חורף
פעם זה הכל היה ורוד
שב ילד, שב למה להתרפק
משהו חורק בזיכרון
מביט מבעד לשלטים
עיניים יש כדי להסתכל
תגיד שואל אותי האם
האם יתנו לנו בכלל להיכנס
חברים למן מסע כזה בחורף כבר חסר לי
אבי ישן, זקן ומסתגר
איתו הלכתי דרך העיניים שכבר אין לי
עכשיו ילדי שלי איתי הולך
מביט מבעד לזגוגית
יש לנו ארץ - למה עוד אחת?
בחוץ שקיעה של יום שני
בפנים אני והוא כמו איש אחד
[Третий куплет]
Дождь уже идёт, и это зима.
Когда-то всё казалось розовым.
Сядь, малыш, сядь; зачем предаваться ностальгии?
Что-то скрипит в памяти.
Гляжу сквозь знаки.
Глаза даны, чтобы смотреть.
«Скажи, — спрашивает он меня, —
пустят ли нас вообще войти?»
Спутников для такого зимнего пути мне уже не хватает.
Мой отец спит, стар и замкнут.
С ним я шёл дорогой тех глаз, которых у меня уже нет.
Теперь мой ребёнок идёт со мной.
Гляжу сквозь стекло.
У нас есть страна — зачем ещё одна?
Снаружи закат понедельника.
Внутри мы с ним — как один человек.